Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: театр (список заголовков)
12:39 

Чума на оба ваши дома. Ромео и Джульетта в театре на Литейном.

Я думаю о каждом из вас. Я каждому из вас желаю зла.
Плюсы:

- Гениальная режиссёрская задумка с надувными тётками. Deep psycological approach. Мне понравилось.
- Джульетту играет Аня Арефьева. Она прикольная. Вообще, актёры, в принципе-то как бы и молодцы. и особо-то ни в чём и не виноваты
- Образ мафиози для графа Капулетти - самое оно.
- Благодаря брату Лоренцо ДВ захотел жилеточку.

Минусы:

- Одной фляжки хватило только на первый акт. И то не особо помогло.
- Бенволио так и не сверзился с катающегося по сцене ящика.
- Слишком много мата. Не со сцены, конечно, а как моя реакция на происходящее. Это дурно.
- Три часа ощущения себя абсолютной серостью, неспособной к восприятию современного искусства.
- Я так и не поняла, зачем Ромео ебал ящик.

@темы: театр

22:50 

Мюзикл Граф Орлов. Краткое содержание.

Я думаю о каждом из вас. Я каждому из вас желаю зла.
АКТ ПЕРВЫЙ


В это сложно поверить, но спектакль начинается с бала-маскарада.


Ливорно. Дворец. Бал.


Орлов, Иван, ЭлизабЕт, гости.


ОРЛОВ Этто что там за прощелыга дворовая-с?
ИВАН Сейчас загуглим-с!
ОРЛОВ Отличные сиськи!
ИВАН /*гуглит*/ Сиськи отличные, она последний тренд этого сезона, в бытье шишигой не замечена, в тусовке известна под именем ЭлизабЕт.
ОРЛОВ Ах, Лиза-Лиза, ах Лизонька моя!
ИВАН Алексей Григорьевич, побойтесь Бога, это ария Радзивилла.
ОРЛОВ Твоя правда, Ваня.


Приходит цыганка


ОРЛОВ Ты что тут делаешь?
ЦЫГАНКА Ким настоял.


Цыганка уходит.


ОРЛОВ Титьку покажи!
ЭЛИЗАБЕТ Аххаха. /*уходит*/


Хата ЭлизабЕт.
Радзивилл, Доманский.


РАДЗИВИЛЛ Доманский, я тут подумал: с такими отличными сиськами, как у ЭлизабЕт, нужно править Россией.
ДОМАНСКИЙ Я думал, она должна править Россией из-за текущей в её венах царской крови, неординарного таланта управленца и ангельской доброты ко всему сущему.
РАДЗИВИЛЛ Это второстепенно, Доманский.


Входит ЭлизабЕт


РАДЗИВИЛЛ Ах, Лиза-Лиза, Лизунчик мой, Лизок, мы тут подумали: с такими отличными способностями, как у тебя, нужно править Россией.
ЭЛИЗАБЕТ Ой, править! /*хлопает в ладоши*/
ДОМАНСКИЙ А ещё у Вас глаза добрые...
ЭЛИЗАБЕТ Хочу флот!
РАДЗИВИЛЛ Тогда нужно писать Орлову, он у них главный по корабликам.
ЭЛИЗАБЕТ Я лучше нарисую в картинках, несите фломастеры! И давайте же танцевать!
ДОМАНСКИЙ Давайте!




Корабль
Вползают на карачках в драбаданище накуренные Орлов и Иван.


ОРЛОВ /*размахивает письмом, ржёт*/ Аффтар жжот!!!
ИВАН /*ржёт*/ Надо откомментить: пеши исчо!
ОРЛОВ Фи, сударь, как банально.
ИВАН Ваша правда, Алексей Григорьевич.
ОРЛОВ Надо бы девку отвезти Кате для оживляжа в отношениях.
ИВАН /*ржёт*/ Орлов, Вы гений, чёрт возьми! Это самое смешное, что я когда-либо слышал в жизни! Как только Вам в голову приходят такие восхитительно остроумные идеи? Аххаха.
ОРЛОВ /*показывает косяк*/ У меня отличный план, Ваня.
ИВАН Отличный план!
/*уходят писать письмо Екатерине Великой*/


Россия, Санкт-Петербург, Зимний.
Екатерина расхаживает по свои покоям, держа в одной руке скалку, а в другой письма от Орлова и Радзивилла.


ЕКАТЕРИНА Дас ист айнэ катастрофэ! Йайа! Даст ист шандэ! Хендэ хох! Орлов капут! Русиш швайне! Любить меня конём в тронном зале! Что за народ?! Мерде а не народ! Я тут жизнь класть на служение Отечеству, ночами не спать, думать о России, а они! Дадада, аха-аха-аха! Их либ дих нихт, ду либс мих нихт!


Поёт:


Бооооооооооооог дать мне влааасть, она, как крееест,
Его нестииииииииии одним я пеееееееерст,
Яяяяяяяя, что хотиииииииииииииииить, то и воротииииить,
Я так уметь, хотеть, любиииить.


/*пишет письмо Орлову о том, что, либо он возвращается домой сей же час и со всей зарплатой, либо пусть не возвращается вообще*/


А Радзивилл, что за шельмец! Державу ему в гузно! Что же с ним-то делать... Ладно, я пойти проторенной дорожкой.


/*пишет Радзивиллу*/
«Дуууу, ду хаст, ду хаст мищ, и это есть взаимно, но я иметь печеньки, и в этот раз, честное цареубийстское, ими с тобой поделиться. Муттер земли русской.»


Италия. Хата ЭлизабЕт.
Коллекторы, Доманский.


Коллекторы танцуют о том, что ЭлизабЕт просрочила выплату по кредиту, Доманский грудью защищает честь госпожи и бурно возмущается вопиющим нарушением этикета в приличном доме. Приходит Иван и передаёт от Орлова деньги. Появляется ЭлизабЕт.


ЭЛИЗАБЕТ Ах, как романтично! Передайте Орлову, чтобы пришёл.


Приходит Орлов.


ЭЛИЗАБЕТ Алёша, я люблю Вас!
ОРЛОВ У Вас тоже отличные сиськи!
ДОМАНСКИЙ Но ведь... я же...
ЭЛИЗАБЕТ Алёша, я прынцесска!
ОРЛОВ Да, я читал об этом в Вашем письме.
ЭЛИЗАБЕТ Я не хотела, чтобы моё письмо Вас взволновало.
ОРЛОВ Ваша фамилия, случаем ли, не Беннет?
ЭЛИЗАБЕТ Алёша, я хочу флот!
ОРЛОВ Помилуйте, сударыня, я не ослышался? К чему Вам эти глупости?
ЭЛИЗАБЕТ Я говорю, хочу в Мурманск к пьяным матросам!
ОРЛОВ Это другое дело, от Ломоносовской в лёгкую на маршрутке доберёмся.
ЭЛИЗАБЕТ Так едемте же в Петербург!
ОРЛОВ Так едемте же!
ЭЛИЗАБЕТ Алёша, я люблю Вас!
ОРЛОВ Я Вас тоже, Лиза, давайте же предадимся греху!
ЭЛИЗАБЕТ Нет, что Вы, я не такая.
ОРЛОВ У меня есть початая бутылка Джек Дэниэлс.
ЭЛИЗАБЕТ С другой стороны, я же так Вас люблю, давайте и правда предадимся.


Уходят предаваться греху, приходит Радзивилл


РАДЗИВИЛЛ /*держит в руках письмо от Екатерины*/ Доманский, я тут вспомнил, что выполняю здесь функцию зла, и вообще подлец.
ДОМАНСКИЙ Радзивилл, неужели Вы хотите подставить ЭлизабЕт?!
РАДЗИВИЛЛ /*голосом Атоса*/ Мой юный друг Д'АманскИй, любовь — это игра, в которой победившему достаётся смерть. Проигрывайте всегда, Д'АманскИй, вот Вам мой совет.
ДОМАНСКИЙ Так Вы хотите её подставить?!
РАДЗИВИЛЛ Ну что ты! За кого ты меня принимаешь?! Как тебе, кстати, идея смотаться на месяцок-другой на Гоа?
ДОМАНСКИЙ И в мыслях не было.
РАДЗИВИЛЛ Ну ладно, бывай.


У корабля. Иван и Орлов.


ИВАН Алексей Григорьевич, всё готово к пересылке госпожи Таракановой в Петербург: корабль, наручники, плётка, ящик Джек Дэниэлс.
ОРЛОВ Как это отвратительно, Иван! Оставь при себе свои грязные фантазии!
ИВАН Орлов, это был Ваш план!
ОРЛОВ Иван, план закончился.
ИВАН Орлов, без плана нас в Петербурге не поймут.
ОРЛОВ Иван, плана сейчас нет. Пусть подождут.
ИВАН Нет предателей во флоте у нас, а тот, кто предатель — тот …
ОРЛОВ Ваня, я тебя умоляю, кого в московской оперетте этим удивишь?
ИВАН Так-то оно так, но мы возвращаемся к тому, что в соответствие с петербургским законодательством нас не поймут.
ОРЛОВ Резонно. Ладно, шит хэппенс. Пойду страдать.
ИВАН Пострадайте, Орлов, пострадайте.


Где-то рядом, но в хате ЭлизабЕт.
Хозяйка и Доманский


ДОМАНСКИЙ ЭлизабЕт, Орлов хам, быдло и не ленинградец!
ЭЛИЗАБЕТ Вы бредите, Доманский, я видела его медальку.
ДОМАНСКИЙ Если присмотреться, на ней написано не Ленинград, а Ярославль.
ЭЛИЗАБЕТ Подите вон, Доманский, я люблю Алёшу, а Вам не верю. Вы хлыщ и подлец.
ДОМАНСКИЙ Но ведь... я же...


/*все четверо хором*/
Что остаётся тепеееерь, мы все умрём!


Все уходят, остаётся Орлов страдать.


Поёт:


Молчи совеееееееееееееееееееесть моя!
Больше тебе не покооооооооорен я!
Как мне быть? Сердце болит и рвётся! Как мне жить?


ЭлизабЕт и Доманского пристёгивают наручниками к палубе корабля и, хлеща плёточкой, везут в Петербург.


ЗАНАВЕС


АКТ ВТОРОЙ


Москва. Песни, пляски, водка, балалайка.


ЗРИТЕЛЬ Где медведь?


Выносят медведя


ЗРИТЕЛЬ Так это ж, батенька, Вы, Алексей Григорьевич, только немного поднадрались!
ОРЛОВ Хочу брать штурмом Зимний.
САНИТАРЫ Конечно, братец, будем брать штурмом Зимний, и часовню разрушим, и Вас вылечат, и нас вылечат, пройдёмте к фургончику, он нас вмиг до вытрез... Петербурга домчит.


Приходит цыганка


ОРЛОВ Опять ты?
ЦЫГАНКА Ким сказал, один раз мало.


Цыганка уходит.


У корабля отломан нос, на нём висит сопля, на заднем плане Петропавловка — Петербург.


Зимний.


РАДЗИВИЛЛ Екатерина, мать земли русской, коза драная, тудыть её флагом Империи в ухо, немчуру проклятую. Печеньки-то без шоколадной крошки оказались.


Входит Екатерина


ЕКАТЕРИНА Радзивилл, я хотеть халатик, как у Вас, только с перламутровыми пуговицами.
РАДЗИВИЛЛ За это давайте печеньки с шоколадкой крошкой.
ЕКАТЕРИНА Скипетр Вам в глотку, а не печеньки с шоколадной крошкой.
РАДЗИВИЛЛ Тогда Доманского освободите.
ЕКАТЕРИНА Другой разговор. А как там, бишь, Вашу Лизхен звать?
РАДЗИВИЛЛ Да чтоб я знал, корабельную мачту ей по самые гланды.
ЕКАТЕРИНА Лукавите, как дышите-с. Имя, сестра!
РАДЗИВИЛЛ Тамбовский волк тебе сестра.


Подвал. ЭлизабЕт


ЭЛИЗАБЕТ Мне грустно, но у меня охренительное платье.


Входит прекрасный, блистательный князь Голицын в костюме Снегурочки.


ГОЛИЦЫН Ах, Лиза-Лиза, голубушка моя!
ЭЛИЗАБЕТ На крааае карниза сидят два голубЯ!
ГОЛИЦЫН Имя, сестра!
ЭЛИЗАБЕТ ЭлизабЕт!
ГОЛИЦЫН Ты говоришь ЭлизабЕт, я говорю ЭлизабЕт, а не рассказать ли тебе сказку про белого бычка?
ЭЛИЗАБЕТ Не рассказать!
ГОЛИЦЫН Ты говоришь «не рассказать», я говорю «не рассказать», а не рассказать ли тебе сказку про белого бычка? Имя, сестра!
ЭЛИЗАБЕТ Все говорят «имя, сестра», а ты купи слоника!
ГОЛИЦЫН Крепкий орешек.


Покои Екатерины. Голицын, императрица.


ГОЛИЦЫН Ваше Глубокоразвратство, она не колется, хотя я применял к ней самые изощрённые психологические пытки.
ЕКАТЕРИНА А про белого бычка?
ГОЛИЦЫН И про белого бычка.
ЕКАТЕРИНА Имперский трон ей в нос! Подите прочь, Голицын, никакой от Вас пользы.


Приходит Орлов


ЕКАТЕРИНА Тебя-то я и ждать!
ОРЛОВ Тревожное начало.
ЕКАТЕРИНА Как звать эту Вашу деффку профурсеточную?
ОРЛОВ Плотские утехи — не повод для знакомства-с.
ЕКАТЕРИНА Имя, сестра!!!
ОРЛОВ Да не знаю я, вот те крест!
ЕКАТЕРИНА Так идти и узнать. Без имени не возвращаться, а не то я запихнуть тебе эту корону туда, куда по новым петербургским законам нельзя.
ОРЛОВ Милонов Вас осудит.
ЕКАТЕРИНА И ему запихнуть.


Орлов выходит на улицу, где тусит Доманский.


ДОМАНСКИЙ Меееелочь... меееелочь... у Вас есть меее... А, Орлов, это Вы?! Вас-то я и жду!
ОРЛОВ Да что ж за день-то такой?
ДОМАНСКИЙ Вы мне дадите сатисфакцию!
ОРЛОВ Тихо, тихо, пацан, осади, ты кто такой вообще?
ДОМАНСКИЙ Я Доманский, и Вы мне дадите сатисфакцию!
ОРЛОВ Не дам.
ДОМАНСКИЙ Но ведь... я же...


Приходит цыганка


ЦЫГАНКА Тебя-то я, касатик, и жду.
ОРЛОВ Да что ты будешь делать-то, а?!
ЦЫГАНКА /*скорбно*/Ай-на-нэ-на-нэ-э-ээээээ!
ОРЛОВ Всё сказала?
ЦЫГАНКА Теперь да.


ЕКАТЕРИНА /*листает «Преступление и наказание»*/ Кто я: тварь дрожащая или право имею? Да тут же целую ночь читать! Ээээта ноооочь решааает всёёёёё!
ЭЛИЗАБЕТ /*из подвала*/ Блин, третий день задержка. Если завтра не начнётся, буду тест делать. Ээээта ноооочь решаааает всёёё!
ОРЛОВ Я с этой любовью совсем свой акк в WOW забросил, если сегодня не погамаю, нахрен из гильдии выгонят. Ээээта ноооочь решаааает всёёёёё!


Идёт в подвал к ЭлизабЕт


ОРЛОВ Ах, Лиза-Лиза, подставь свои губкИ, мы будем цалуваться, как сизы голубки!
ЭЛИЗАБЕТ Алёша, ты пришёл сюда по приказу Екатерины!
ОРЛОВ Ддаааа! Когда я был в Ярославле...
ЭЛИЗАБЕТ Так Доманский был прав: ты хам, быдло и не ленинградец?!
ОРЛОВ Но я люблю тебя, Лиза!
ЭЛИЗАБЕТ И я тебя, Алёша!
ОРЛОВ Буду я тебя ласкать, буду георгины я дарить!
ЭЛИЗАБЕТ И что для этого нужно?
ОРЛОВ Написать другое имя, сестра!
ЭЛИЗАБЕТ Но я умею писать только это!
ОРЛОВ Гавно.
ЭЛИЗАБЕТ Угу.


ОРЛОВ /*под снегом*/ Никакие ароматы Аравии не отмоют эту кровь.


На сцену вылезает Денис Владимирович, по его щеке катится скупая мужская слеза.


ДВ Пшёл вон, щщенок!


Выкидывает Орлова в оркестровую яму, рвёт рубаху на груди, поёт:


ДВ Я так хочу смотрееееееееееть в глаза твоииии
И снова говориииииииииить слова любвиии


ЗРИТЕЛЬ А финалочка-то будет?
КИМ Ну как без финалочки-то?


ЭЛИЗАБЕТ Нееет ничегоооо прекраасней ииии вкусней борща!
Ииии лучше этого супа нееет на землеее!
ДОМАНСКИЙ Корову пойду сварю,
а лучше сварю свинью.
ЦЫГАНКА мноооого чеснокааа, капусты и свеклыыы
ЭЛИЗАБЕТ, ДОМАНСКИЙ, ЦЫГАНКА Неееет ничего прекрааасней иии вкусней борщаааа!


РАДЗИВИЛЛ Борщ — не просто суп, борщ вся наша жизнь:
Завтрак и обед, и даже ужин!
ИВАН Утром лучше нет — навернуть борща,
коль сала тааам лежиииит шматооооок.


ЕКАТЕРИНА Боже, помоги мне варить борщи
Чтоб была картошка и морковь там!
Свой небесный свет на рецепт пролей,
чтоб немчуру любиииил нароооод!


ВСЕ нееет ничего прекраасней иииииииии вкусней борщаааааа!


ЗАНАВЕС

@темы: граф орлов, мюзиклы, театр

18:41 

12 часов в кресле без права выхода в туалет или дворецкий-убийца.

Я думаю о каждом из вас. Я каждому из вас желаю зла.
Конвульсия в трёх судорогах.

пьеса - Владислава Ланская, Полина Лукичёва
стихи - Полина Лукичёва
музыка - Эндрю наш Ллойд Веббер, храни его Мерлин.

Персонажи

Иннокентий Сигизмундович Дикий – офицер армии Его Императорского Величества, неожиданно вернувшийся в родную деревню Москву
Роман Аристархович Богоявленский – хозяин дома
Анатолий Богоявленский – сын хозяина дома
Августин – конюх, в прошлом солдат армии Наполеона
Отец Илларион – домашний прикормленный батюшка и наставник всея Богоявленских.
Дворецкий
Лола Эдуардовна Штольц – бедная прогрессивная феминистка, институтка, племянница хозяина
Петруша Штольц – несовершеннолетний племянник хозяина
Графиня Матильда де Жур – старая нимфоманка и педофилка
Аннушка – честная порядочная проститутка


АКТ I

ДЕЙСТВИЕ 1

Явление 1 (Дикий, дворецкий)

Иннокентий Сигизмундович Дикий появляется на пороге дома высокопоставленного чиновника голый и с топором.

Дворецкий (в поклоне) Как прикажете доложить-с?

Дикий (надменно) Передай хозяину, что пожаловал САМ! Ступай. (отпускает дворецкого, непринуждённо махнув топором)

Дворецкий, поклонившись, уходит.

Явление 2 (Дикий, Анатолий, Августин)

В комнату вбегает одетый в женское платье сын хозяина дома Анатолий за руку с конюхом.

Анатолий Ах, мой милый Августин!

Августин О, моя нежная Кики!

Августин подхватывает Анатолия на руки и кружит по комнате.

Анатолий Ах, нет, мой черноглазый Амур! Скорее поставь меня на ноги, а то увидит отец и подумает, что я гей! (оказавшись на полу, торопливо расправляет складки на юбке)

поёт:

Дружбы страстное влеченье,
Жар пылающих сердец.
Может не о том подумать,
Нас увидев, мой отец.

Августин О, Гольдмунд мой златовласый!

Анатолий Черноокий мой Нарцисс!

хором Для мужской крепчайшей дружбы
Мы с тобою родились!

Августин Мы с тобою не такие –
Это издали видать,
Так позволь по старой дружбе
За butin тебя держать!

Августин О, Гольдмунд мой златовласый!

Анатолий Черноокий мой Нарцисс!

хором Для мужской крепчайшей дружбы
Мы с тобою родились!

Анатолий и Августин замечают небрежно помахивающего топором гостя.

Анатолий (надувая губки) Что Вы делаете здесь, да ещё в таком виде?

Августин В самом деле! В приличном доме – и без манишки?!

Дикий надевает припасённую заранее манишку на шею и пенсне – на нос.

Дикий Позвольте представиться: Дикий Иннокентий Сигизмундович. (целует ручку (себе)). Простите великодушно, Вас не смутит, если я закурю?

Анатолий (шёпотом Августину) Ах, какой интересный и галантный джентльмен! (смущается и кокетливо поправляет подвязку)

Августин ревнует. Дикий достаёт хьюмидор, вынимает из него самокрутку и закуривает, высекая искру ударом топора о ломберный столик.

Анатолий (восхищённо шепчет Августину) Ах, какой шик! Я слышал, в Париже сейчас все так делают!

Августин ревнует и по-хозяйски держит Анатолия за ягодицы.

Явление 3. (те же и Роман Аристархович Богоявленский)

Входит Роман Аристархович, насвистывая модный мотивчик.

Богоявленский Ба! Иннокентий Сигизмундович! Сколько лет, сколько зим! (радушно раскрывает объятия)

Дикий решительной поступью подходит к Богоявленскому, держа топор на манер трости.

Дикий А Вы, Роман Аристархович, всё тот же, по-прежнему бодр.

Богоявленский (обращаясь к сыну и ненавязчиво спуская ладонь с плеча гостя на его поясницу) Представляешь, Анатоль, я же его на руках баюкал! Я же его верховой езде учил! (всхлипывает) Я же его сам в армию провожал! (в зал) Молоденького такого…

Богоявленский Тебя катал я на лошадке деревянной,
Тебя я научил добру и злу;
Отец твой – мой дружок был стародавний,
Я перед смертью одолжил ему пять тыщ, козлу.

Дикий Вы были мне наставник, друг мой старый,
Вы были мне почти что, как отец,
И с Вами не поспорю я, пожалуй:
Папаша мой был редкостный подлец.

Богоявленский (оглядывает Дикого) А Вы возмужали!

Анатолий Ах!

Августин ревнует.

Богоявленский И с чем же Вы пожаловали, милый друг?

Дикий У меня тревожное известие. (провожаемый взглядами выходит на середину комнаты). Послезавтра войска Наполеона нападут на город!

все (в ужасе) Ах!

Явление 4 (те же и дворецкий)

Дворецкий (входит и почтительно кланяется) Осмелюсь напомнить, Роман Аристархович, что завтра званый ужин.

Анатолий Papa! Нельзя давать званый ужин, когда нападает Наполеон!

Богоявленский Ты прав, мальчик мой. Дадим бал!

Дворецкий Позвольте заметить, что Вы, Роман Аристархович, затейник-с.

БогоявленскийИннокентий Сигизмундович, окажите нам любезность своим появлением!

Дикий Почту за честь.

Анатолий Модистку мне!

Все расходятся.

ДЕЙСТВИЕ 2

Явление 1 (Петруша, Аннушка)

Петруша зажимает Аннушку в углу и шепчет ей на ушко нежные глупости, читая по бумажке, оставленной ему Августином.

Петруша Рыбка моя вуалехвостая! Птичка моя сладкоголосая! Звёздочка моя ясноглазая! Лошадка моя…

Аннушка ЧТО?! (отправляет Петрушу в нокаут ударом под дых)

Явление 2 (те же и Лола Штольц)

Входит Лола Эдуардовна Штольц

Лола (Петруше) Сколько раз я тебе говорила: не пускай слюни на ковёр! (поворачивается к Аннушке, взмахивая коротко стриженными волосами) Я – Лола Штольц

Аннушка А я – Аннушка. (скромно опускает глаза в пол) Проститутка.

Лола Какая Вы интересная, должно быть, собеседница! Расскажите мне Вашу историю!

Аннушка Я из дома украдена в детстве,
Я не помню ни мать, ни отца.
Проституткой я стала от жизни тяжёлой,
Но в душе я чиста, как овца.
(исполняет танец эротического содержания)

Лола Надо же, до чего увлекательно! Вы просто обязаны выступить с этим на ближайшем собрании московских прогрессивных феминисток! (ненавязчиво засовывает ассигнации за резинку аннушкиных панталон)

Петруша (вставая с пола и отряхиваясь) А мне можно к прогрессивным феминисткам?

девушки (хором) Нет!

Петруша Okay…

Девушки уходят, обнявшись, Петруша обиженно плетётся следом.

Явление 3 (Отец Илларион)

Входит отец Илларион с кадилом и плойкой.

Отец Илларион Покайтесь, грешные мои котятки,
Падите ниц, целуйте перстень мне.
Чтоб поп такой весь инфернальный был и сладкий,
Могли вы видеть разве что во сне.

Я мастерски вам причиню всем благо,
Наставлю каждого на светлый путь,
И жаль мне искренне того беднягу,
Что попытается от счастья увильнуть.

О, тяжкая судьба пророка!
Непросто жить, когда ты – Божий перст,
По совместительству – десница Рока
И Гений Злой – всё это тяжкий крест.

Явление 4 (Отец Илларион, Петруша)

Возвращается грустный-грустный Петруша.

Петруша Отец мой! (целует перстень)

Отец Илларион Да-а, дитя моё. (вкрадчиво) Грешил ли ты сегодня?

Петруша (в отчаянии) Нет!

Отец Илларион (с сочувствием) Опять нет?..
Я видел, ты привёл в дом столь великодушно приютившего тебя дядюшки блудницу!

Петруша (со вздохом разводит руками)

Отец Илларион Мда… То есть высечь розгами тебя опять не за что? (про себя) Что за никчёмный ученик… (Петруше) Ладно, сын мой. Ступай с миром. Для профилактики: 10 Аве Мария, 10 Отче Наш. И 10 глав «Сумерек».

Петруша (понурив голову) Okay… (в зал) Тиран и изверг мой учитель…

Отец Илларион уходит, надменно окинув взглядом зал.

Явление 5 (Петруша)

Петруша (подтягивает гольфики, забирается на табуретку)

Тиран и изверг мой учитель,
Сестрица – стерва, дядя – педофил.
Как согрешить мне, люди, помогите!
Весь класс в гимназии – кроме меня – грешил.

Вот Коленька, он был в какой-то "Яме",
И с Сонечкой связался Родион.
И в голос уверяют они сами,
Что это всё не грех, а сладкий сон.

А я - последний в мире неудачник:
Мне девушки надежды не дают,
Все говорят: мол, не дорос ты, мальчик...
Хочу я быть, как Дикий - так же крут.

Заслышав приближение взрослых, поспешно слезает с табуретки, убегает.

Явление 6 (Богоявленский, Дикий)

Роман Аристархович и Иннокентий Сигизмундович чинно входят в комнату и рассаживаются в кресла. Богоявленский сначала намеревается сесть на подлокотник Дикого, но тот мягко намекает, что это плохая идея, слегка замахнувшись на хозяина топором.

Богоявленский Вы наш спаситель, Иннокентий Сигизмундович! Скажите, откуда Вы узнали о грядущем наступлении врага?

Дикий (ещё больше выпрямляя спину) Я, Роман Аристархович, далеко не последний человек в армии Его Императорского Величества.

Анатолий (из-за дверей) Ах!

Дикий Я, можно сказать, на короткой ноге с Багратионом, я начинал службу с того, что драил зубной щёткой его личный унитаз, и он не счёл возможным оставить меня в неведении относительно скорого нападения Наполеона на Москву.

Богоявленский (качает головой) Ну надо же. Вот это человек – столько лет назад познакомились, а он до сих пор Вас помнит!

Дикий (кивает) Какая па-амять у Багратио-она! (многозначительно, нараспев)

Богоявленский (хитро щурится) Но скажите начистоту, милейший Иннокентий Сигизмундович, не только из-за нападения французов Вы вернулись в родные пенаты?

Дикий О чём Вы?

Богоявленский О Вашей невесте! Признайтесь, Вы вернулись для того, чтобы, наконец, выполнить волю Вашего давно почившего отца и жениться на графине де Жур?

Дикий (в сторону) Бло. (Богоявленскому) И что же, графиня об этом ещё помнит?

Богоявленский (вставая и широким жестом указывая на дверь) Более того, она здесь и жаждет встречи с Вами!

Дикий вскакивает, заходит графиня, хозяин дома удаляется.

Явление 7 (Дикий, графиня)

Графиня Вы скучали по мне, мой юный друг?

Дикий Мадам, мне скоро сорок, и я, увы, уже не так и юн. (с надеждой)

Графиня Ну что Вы, мой милый, Вы навсегда останетесь для меня моим маленьким нежным Кешей! (опираясь на клюку, направляется к Дикому, намереваясь обнять, тот прикрывается топором) Даже сейчас, став офицером армии Его Императорского Величества!

Анатолий (из-за дверей) Ах!

Графиня (оставив попытки добраться до жениха) Расскажите же, как Вы жили всё это время без меня, расскажите о Вашей службе.

Дикий Когда-то был я молодым и рьяным,
Куда я только не вводил свои войска:
В большие города, в большие страны,
Но грызла день-деньской меня тоска.

Матильда, о Матильда, я не был в Вас влюблён,
Но волею родителей был с Вами обручён.

Графиня Была и я когда-то лишь сорокалетней,
А Вы – в матроске и коротеньких штанах.
Любовью стали Вы моей последней,
Являлись мне в мечтаньях и во снах.

Мой Кеша, о, мой Кеша, в меня бы Вы влюбились,
Как только волею небес мы б с Вами поженились.

Явление 8 (те же, Петруша)

Заходит Петруша.

Петруша Графиня, а можно я на Вас женюсь?

Дикий Да!

Графиня Нет!

Петруша Okay…

Дикий стремительно уходит, забыв топор, прислонённый к креслу.


АКТ II

ДЕЙСТВИЕ 3

Явление 1 (Роман Аристархович, Анатолий, Августин, Лола, Петруша и Аннушка)

Расположившись в богато убранном парадном зале, все с волнением ожидают остальных гостей. Анатолий нервно расправляет рюши на новом платье, Лола и Аннушка увлечённо обсуждают что-то, периодически затыкая рот рвущемуся в беседу Петруше.

Явление 2 (те же, Дикий, Отец Илларион)

В противоположные двери входят Иннокентий Сигизмундович и Отец Илларион и останавливаются на середине комнаты на расстоянии нескольких шагов. Пятиминутная немая сцена, в течение которой они меряются уровнем тестостерона и степенью маскулинности, невербально устанавливая, кто является альфа-самцом стаи.

Явление 3 (те же, дворецкий)

Дворецкий Разрешите доложить-с: в столовой обнаружен труп графини де Жур.

Все Ах!

Августин И как же она убита?

Дворецкий Откуда ты знаешь, что она убита, и что ты делаешь на балу?

Августин Мадам, жё не манж па си жур.

Богоявленский И правда, Бэрримор, как умерла графиня?

Дворецкий Меня зовут Онуфрий, но если Вашей светлости угодно звать меня Бэрримором, извольте-с. Графиня зарублена топором: сорок ударов тупым лезвием. (демонстрирует окровавленный топор Дикого)

Явление 4 (те же, цыганский табор с медведем)

Шумной гурьбой, с песнями и плясками вваливается цыганский табор.

Табор Ах, убийство, эх, убийство,
Ай-нанэ-нанэ-нанэ!
Эх, жива была Матильда,
А теперь уж не вполне.
Топоришком зарубили,
Ой-да ой-да топором.
Сорок раз не поленились,
Ай да праздник, ай да дом!

Эх, раз, ещё раз, ещё тридцать восемь раз!

Иннокентий, Иннокеша,
Ай-нанэ-нанэ-нанэ!
От невесты престарелой
Ты избавился как нех.
Поздравляем, Иннокентий:
Ты свободен, наконец!
Ну и под финал напомним,
Что козлом был твой отец.

Эх, раз, да ещё раз, был он просто…

Дикий Довольно! (выходит на середину комнаты, гордо вскидывает голову и смотрит перед собой затуманенным взглядом)

Да, чудаком был мой отец,
Но чудаком он стал не сразу,
А лишь когда украла дочь
Его какая-то зараза.

Из церкви прямо увели
Овечку божью, лучик света,
И стал отчаянно козлить
Отец, когда случилось это:

Меня с Матильдой обручил,
Романа, вон, на деньги кинул,
Он перестал кормить кота
И церковь под конец отринул.

Но, умирая от цинги,
Он мне оставил порученье:
Найти сестру, и вижу я
Своё лишь в том предназначенье.

Вы обвинить меня сейчас
В убийстве, вижу, поспешите,
И вам скажу я господа
Одно лишь: (обводит всех презрительным взглядом) докажите.

Богоявленский (утирая слезу) Какая печальная история.

Анатолий (в восхищении) Дикий, Вы такой неистовый!

Августин (с интересом) Хм…

Дворецкий Это всё чрезвычайно занимательно, но позвольте-с поинтересоваться: что прикажете делать с трупом?

Августин Я так скажу: не пропадать же мясу.
Старуха жилиста была, но хоть на суп.
Предвосхищая ваши обвиненья:
Я предприимчив, а совсем не скуп.

Лола Я, кстати, слышала об этой моде:
По Лондону идут о ней слушки.
Идея родилась у некой дамы,
Но там не суп, а только пирожки.

Отец Илларион (вспоминая арию Little priest)
Но паства, должен я вмешаться:
Ведь это грех, и смертный, вот вам крест.
И плагиат, в конце концов – не дело.
Короче нет уж: труп никто не ест.

Аннушка, внезапно рассмотрев Отца Иллариона, подбегает к нему и, выпростав руку в его направлении, вскрикивает.

Аннушка Ах, я узнала Вас, узнала!

Отец Илларион О чем Вы?

Аннушка Ах, это Вы, презренный похититель!
Я Вас узнала, Вы меня давно
Из церкви увели под звон вечерни!
Вы – эмоциональное бревно!

Отдав меня каким-то маргиналам,
Вы восвояси убрались тотчас,
Но Вы ошиблись сильно, полагая,
Что с той поры я позабуду Вас.

Ведь Вы являлись мне во снах

Петруша Мне тоже!

Аннушка Вы мне разрушили судьбу, подлец!
В самый мерзопакостный подонок,
А ведь, казалось бы: святой отец!

Табор Ну, надо же, какое совпаденье:
Два удивительно похожих похищенья!
Наверно это только лишь самовнушенье,
Но всё же, что-то навело на размышленья…

Дикий то-то подозревает, Аннушка рыдает.

Богоявленский (трубно высмаркивается) Ну что за день, что за день… (вытирает слёзы)

Отец Илларион Да я увел ребенка из-под сени церкви
Увел намеренно от брата и отца
Но вы не торопитесь, паства, мне навесить
Ярлык киднеппера, лжеца и подлеца.

Я не искал презреннейшей наживы,
И алчность, в общем, мне претит как чувство,
Я не по злобе это сделал даже,
А, право, только из любви к искусству.

У каждого из нас есть увлеченье:
Филателисты и поттероманы.
А я люблю детишек красть из церкви.
Ну право, я не режу же карманы!

Вы скажете, возможно, что я чёрствй,
Но я средь вас immanis pecor custos.
Я, к слову, повторюсь, чтоб не забыли:
Я сделал это из любви к искусству.

Дикий (Аннушке) Так что же, сударыня, Вы – моя сестра?

Аннушка (рыдая) Да! (бросается в объятия брата)

Богоявленский, умилённо рыдая, обнимает обоих, Отец Илларион символично сидит в кресле в позе мыслителя.

Лола (приподнимаясь на цыпочки, чтобы лучше оглядеть комнату)
Кто-нибудь видел моего брата?

Все оглядываются в поисках Петруши, но его нигде нет.

Дворецкий (выходит вперёд) Боюсь, что он похищен… (выразительно смотрит на отца Иллариона) или даже убит! (переводит взгляд на Дикого)

Табор Тайны и разоблаченья:
Блуд, убийства, похищенья!
Тот убил, а тот – украл,
Вот так вечер, вот так бал!

Из толпы цыган выходит медведь.

Медведь Вам секрет и я открою!
(обращается к дирижёру)
Начинайте с ля-бемоль.
На поверку не медведь я,
А всего лишь выхухоль!
(снимает костюм медведя, оказывается выхухолью)

Лола Вам не кажется, что бал с убийством и поражающими воображение разоблачениями во втором акте – тоже, в некотором роде плагиат?

Богоявленский (с интересом ожидая продолжения) Ну что Вы, дитя моё! Четырежды плагиат – уже не плагиат, а добрая традиция.

Лола Вы не поверите, ребята,
Но брата своего люблю.
Да, я бываю резковата,
Да иногда его луплю.

Но это всё лишь от заботы:
Он мне почти что, как сынок.
Так вот, скажите мне, уроды:
Из вас его кто уволок?!

Дворецкий Если позволите, я бы предложил решать проблемы в порядке их возникновения-с. (обводит взглядом гостей) КТО зарубил несчастную старушку топором? КТО цинично и хладнокровно совершил преступление в этом доме? КТО…

Августин слабое звено?

Дворецкий В точку. (последовательно подходит к каждому из гостей)
Быть может, милые Орест с Пиладом?

Анатолий и Августин хором Нет-нет, вы что! Мы не способны, нет!
Дворецкий Но что же конюху в гостиной дома надо?
И почему хозяйский сын вот так одет?

А может, Лола Штольц, дитя прогресса?
Вы с феминизмом обогнали нас на век!
И Вы отнюдь не златокудрая принесса

Лола (с достоинством)
Прошу заметить, что я честный человек!

Дворецкий А что же Аннушка, наш лучик света?
Чем занималась ты без брата и отца?
Орудовала финкой и кастетом?!

Аннушка Нет, что Вы! Я невинна, как овца!

Дворецкий А наш радушный толстенький хозяин…
Вы добрячок, и это знают все,
Но что никто о вас с де Жур не знает:
Вы задолжали 10 тыщ лисе!

Богоявленский (изменившись в лице) Да что Вы говорите? А я, право слово, уж и забыл…

Дворецкий Молчать! Вы говорите не в размере!
Кто дальше? Наш святой Илларион!
И кто из вас теперь ему поверит?
Кто поручится, что убил не он?

Отец Илларион Всё ложь, и всё пустые наговоры
Вон Дикий – пусть с него и спрос.

Дворецкий Вы правы, хоть и остаетесь вором…
(резко поворачивается к Дикому)
Скажите, как Вам это удалось?

Дикий (невозмутимо)
Я говорил и повторяю снова:
Вы не докажете моей ни в чем вины.
И, что Вы говорите, право слово!
Я в горе, я остался без жены.

Явление 5 (те же, Петруша)

Вбегает Петруша, весь в крови, но невредимый.

Отец Илларион Грешил ли ты, дитя моё (по привычке)

Петруша (радостно) Да!

Все в недоумении воззреваются на Петрушу.

Петруша (смущённо) Кхм… знаете, пока я грешил, я вот, что обнаружил рядом с трупом графини.

Демонстрирует собравшимся заляпанную кровью записку.

Лола Дай сюда! (берёт записку) Она подписана именем Матильда…

Богоявленский (заглядывает ей через плечо) Это определённо почерк графини!

Лола «Я прожила долгую и счастливую жизнь нимфоманки и педофилки, но сейчас я чувствую, что я должна завершить свой путь. Я убью себя сорока ударами топора моего драгоценного Иннокентия, да простит он мне эту последнюю вольность. Роману я прощаю 10 тыщ, а всё своё состояние завещаю Лоле, потому что кроме неё все богатые. Всегда ваша графиня Матильда де Жур»

Августин Что значит, все кроме неё богатые?!

Богоявленский Господа, не значит ли это, что все интриги позади, и мы с чистой совестью можем продолжить праздновать?

Дикий Я полагаю, графиню нужно похоронить со всеми почестями.

Августин Да, давайте сожжем её во дворе!

Отец Илларион Помилуйте, милейший, вокруг одни деревянные здания, мы же так всю Москву спалим!

Богоявленский (беспечно) Ерунда, 812-й год на дворе, любой пожар легко устранить!

Дворецкий Тогда прошу всех пожаловать-с во двор на похороны!

Все уходят, Августин с Анатолием – последние, держась за руки. Перед тем, как скрыться за кулисами, Анатолий поворачивается в зал.

Анатолий (с мечтательной улыбкой) Люблю, когда всё хорошо заканчивается…

@темы: театр, графомания

14:34 

Поехали в Уфу, или как Дюма в России остался на ПМЖ. Мюзикл Три мушкетёра.

Я думаю о каждом из вас. Я каждому из вас желаю зла.
В последнее время моим разумом всё чаще овладевают богословские вопросы, и просмотр Мушкетёров в 3D* породил в моём сознании некую гипотезу. Гипотеза эта заключалась в том, что пару лет назад закончилось пребывание Дюмы в Чистилище, и распределили его в Ад. Для того, чтобы гипотеза стала теорией, мне было необходимо последнее, решающее доказательство. По моим расчетам мюзикл "Три мушкетёра" должен был беспощадно разрушить последние мало-мальски верные представления зрителя о творчестве обреченного на геенну огненную классика французской литературы. В поисках доказательства я отправилась в Смоленск.
Увы, вынуждена смиренно признать, что проблемы теологического характера как были, так и остались для меня дремучим лесом - гипотеза моя не подтвердилась.
Во-первых, Дунаевский и Розовский указаны в качестве создателей не так, как Рязанов в продолжении "Иронии Судьбы", а на абсолютно законных основаниях, поэтому всенощное прослушивание разных там "поркуа па" и "пора-пора-порадуемся" не только настроили на нужный лад, но и заставили умилённо щуриться на особо заслушанных за время пути местах (к слову, душевнее всего у нас шло "куда вас, сударь, к чёрту, занесло?!" и "трижды проклята моя дорога...")
Во-вторых, сама постановка. Возможно, страсть слепит мне глаза, но ин май хамбл опинион она прекрасна. Я несколько раз сверялась с программкой, дабы убедиться, что её автор - именно тот, о ком я думаю, и могу с уверенностью сказать: режиссёр-постановщик подлец и разбил мне сердце, но я всё равно люблю его, похоже, даже сильнее, чем раньше (такое положение вещей вообще, кажется, становится для меня привычкой). Спектакль произвёл впечатление капустника с редкими вставками серьёзняка. "Баллада опасной дороги" забрала гран-при по крутизне. Гениальная Режиссёрская Задумка состояла в том, чтобы поставить в ряд четверых мужиков, осветить их софитами и запретить им двигаться. Проканало.
Ну и кратенько по головам:
Ришелье. "Милая привычка западать на священников - это не страшно", - как мне некогда сказала Зосенька. Его высокопреосвященство отныне будет мне еженощно являться в смущающих мой покой снах таким, как я узрела его на сцене: в красных семейниках, в чешках с пумпонами и с сачком в руках *_*
Д'Артаньян. Очень милый и очень глупый, в общем, прямо, как надо Д'Артаньян. А уж как он танцевал тектоник на арии с Констанцией, ммм... Зайчонок. Зенитовского шарфика, правда, не хватало, но это издержки питерского восприятия образа мушкетёра.
Атос. Ну, Атос - секаз, конечно. Но всё равно не люблю я его. Козлина этот ваш Атос, если честно. Хотя у режиссера-постановщика и была возможность примирить меня с этим персонажем, тысяча чертей! "Сны мушкетеров", впрочем, в которых Атос, продолжая изображать гламур и пафос, исполнил что-то в стиле танца маленьких лебедей были гениальны.
Миледи. Миледи почему-то была во всем своём и как бы помягче... Ну, скажем так, не Терехова. Впрочем, фраза "Мальчик мой, мы уедем с Вами в Россию!" примирила меня и с этим. А ещё она почему-то совершенно не поёт. Я хочу играть Миледи! *_*
Портос. Ну, Портоса в принципе не испортишь, тут и говорить не о чем. К слову, я поняла, что люблю этот мюзикл, когда во время первой стычки с гвардейцами Портос, гордо выпятив грудь и сделав пафосное лицо, стукнул себя двумя пальцами по запястью, а остальные, закатив глаза, ответили ему то-то на тему "Портос, блин, сколько можно? ЮБ"
Арамис. Моя большая любовь с детства. И я решительно отрицаю связь с его намерением стать аббатом. Старыгин, конечно, недосягаемо совершенен в этом образе, но Демкив порадовал. В начале иногда было пошловато, но трогательные отношения с платочком, внешнее сходство и стопрцоентное попадание в песенке про розы всё искупили.
Констанция. Её я никогда особенно не любила, а играла её Светикова. Так то вроде как минус на минус Х)) Кстати, я соврала насчёт Миледи - она не в своём была, это явно гардероб Светиковой.
Де Тревилем у нас был Дёров, которого мне очень хотелось, но так и не удалось увидеть в Монте. Вообще, не ясно, с чего я взяла, что он крут, но интуиция меня не подвела, и он реально крут. Ну а в образе Церемонимейстера он был так неотразим, то даже Его Величество не удержался от того, чтобы нежно шлёпнуть его по... ну, в общем, стало понятно, почему Её Величеству приходилось искать любовников)
Король/Герцог Бэкингем. Тот факт, то их играет один человек, очевидно, кагбэ намекаэ на то, что Анна не такая, и королевская чета была весьма недовольна тем, что Ришелье вмешивается в их ролевые игры.
Александрину твёрдая пятерка за обоих мужиков королевы и ещё пятерка сверху за жёсткий стёб над одеждой героев. Я, кстати, так и не поняла: это Гнедак ему в карты проиграл должность художника по костюмам, или его самого на слабо развели. Вообще, я склоняюсь к версии с фантами:
- Эээ... что значит "поставить спектакль"? Я на Атоса пробоваться пришёл.
- Да ладно, Сань, не ломайся. Ржака будет. Вон Андрюхе досталось за один вечер вручную сшить все костюмы. А Воскресенскому вообще выпало в труселях и с сачком по сцене бегать.
- Да я бы лучше в труселях...
- Ну это тоже можно устроить, будешь вторым Кардиналом.
- Я буду стрелять по зрителям и курить за кулисами, чтобы дым шел в зал.
- Апполон тогда кури.
Анна поёт, конечно, хорошо, но я никогда не пойму, как можно отказать кардиналу с сачком. По-моему, это противоестественно и надумано. Этот Бэкингем даже трусы её отказался взять под нелепым предлогом "подарите мне что-то, что я смогу носить". Пф. Кардинала надо было брать, Кардинала.

А самыми лучшими были, конечно, монашки. Они совершенно гениальны, все лучшие сцены - именно с монашками. Под "Лилон-лила" лысый тучный мужчина передо мной пустился танцевать гоу-гоу, да и все остальные порывались. Ну а "пора-пора-порадуемся" весь зал пел, конечно, да ещё и стоя. Правда, мизансцена называется "Сон лошади", и я хотела лошадь на сцене! А ещё я ржала даже над программкой))
В общем, нам понравилось, и мы поехали в Уфу, чтобы посмотреть ещё раз сегодня, но заблудились =((( А время ещё есть! Поехали в Уфу?

____________________
* Отличный фильм, кстати. В отличие от создателей "Возвращения мушкетёров", эти не курят весёлую траву, а прочно сидят на героине. Ржала от первого до последнего кадра, всем советую.

@темы: театр, мюзиклы, Три мушкетёра

15:40 

Очертания Шопена. Пётр Лаул.

Я думаю о каждом из вас. Я каждому из вас желаю зла.
Я люблю Лаула.
Я люблю Лаула не за то, как он виртуозно мажет мимо нот (благо я этого всё равно не замечаю). И не за то, что он сыграл-таки мой любимый вальс (хотя его и не было в программе). И даже не за то, что П. Лаул – это почти что Пауль (а это весомая причина). Я люблю Лаула, но об этом позже.
Когда автору поступило предложение сходить на «Очертания Шопена», ваш покорный слуга оказался один на один с дилеммой: идти в капеллу или на Гарри Поттера и Дары Смерти. Поколебавшись ровно столько, чтобы Шопен от подобной альтернативы успел сделать в гробу тур под один из своих гениальных вальсов, автор принял приглашение на концерт.
О прекрасном.
Моя проводница в мир искусства (условно назовём её Асей) с первых же шагов нашла в зале родственную душу и пустилась в разговоры на узкоспециальные темы. Автор, как человек далёкий от музыки и недалёкий по жизни, нашёл отдушину в созерцании потолка. Вы замечали, как потолок Капеллы похож на плитку шоколада? Шоколад – это прекрасно.
Ася, оскорблённая тем, что исполнителя сравнивают с Рихтером, на чистом Парселтанге шипит: «Хоть бы он промазал мимо ноты, ну хоть бы раз…», и автор невербально накладывает на пианиста Конфундус, тем самым искупая свою вину перед обделённым вниманием Гарри Поттером.
О программе.
Шопен как таковой – это по дэфолту беспроигрышный вариант. Сколько бы моя спутница (мы продолжаем условно называть её Асей) ни утверждала, что он скучный и бесстрастный, автор может лихо и безапелляционно парировать неоспоримым «Сама ты скучная!», изысканным «Что б ты понимала в колбасных обрезках!» и даже элегантно наступить шпилькой на ногу, дабы поставить точку в этом мастерском словесном поединке.
Об исполнении.
Автор напоминает о том, что далёк от искусства, как французы были далеки от кубка на прошедшем Мундиале, но всё же. Доводилось мне бывать на фортепианных концертах, где исполнители обращались с инструментом так, как если бы он должен был им крупную сумму денег. Фортепьяно печально и обречённо тренькало что-то на тему «я не брал!», вздыхало и сочувствовало слушателям. Под пухлыми пальчиками Лаула фортепиано, скорее всего, никому не сочувствовало и, весьма не маловероятно, ловило кайф, как от хорошего массажа. Честно говоря, ноктюрн в моём дилетантском понимании – это всё же нечто более… nocturne. Нечто более располагающее к рефлексии и созерцанию таинств ночи и нечто менее резкое местами. Но в целом мне понравилось. Лучше Лаула только Ася играет.
О публике.
Зрителей на концерте условно можно было разделить на несколько категорий.
Первая и самая многочисленная – дамы и господа младшепенсионного возраста. Милые и интеллигентные, в строгих очках, шальках и с аккуратными стрижками, улыбчивые и предупредительные – они были бы прекрасной компанией для единения с искусством, если бы их не поразила поголовная эпидемия кашля. Да Мерлин с ним с кашлем, если бы он не сопровождался громким шуршанием фольги от леденцов, передаваемых по рядам с заботливым шёпотком: «Скушайте конфетку, полегчает». Не полегчало.
Вторая категория – курсанты, которые весь перерыв пялились на си… на сидящих в зале девушек. То ли их заставляют ходить на подобные мероприятия, то ли мы недооцениваем современных студентов военных училищ. Взаправду:
– Не желаете ли Вы посетить концерт, посвященный 200-летию Шопена? – предлагает курсант Иванов, надраивая унитаз зубной щёткой.
– Благодарю, – курсант Петров перестаёт насвистывать рондо Куперена, не отвлекаясь от надраивания своего унитаза, – но Шопен мне изрядно приелся: не далее, как третьего дня я наслушался его вдоволь, когда сержант Голоцуцкин играл его весь вечер. Я бы предпочёл послушать Грига.
Старшина Ноздрервач сплёвывает на пол, не выпуская из зубов папиросину:
– Милостивые господа, я имел неосторожность краем уха услышать вашу беседу. Нынче вечером мы с супругой как раз идём на «Пера Гюнта», не соизволите ли присоединиться?
Третья и самая малочисленная часть аудитории состояла из белых ворон, которые не кашляли и не пялились. Фрики, одно слово, что о них рассказывать.
О любви. Народной и моей личной.
Если в первой части публика вела себя вполне прилично, то после перерыва (очевидно, накидавшись в буфете шампанским) зрители развеселились и окончание каждого скерцо встречали бурными аплодисментами. Лаул послушно вставал, кланялся и даже улыбался публике. Вот оно питерское воспитание: стараемся-стараемся, а всё равно ведь не пропьешь.
Моё же сердце пианист окончательно покорил уже по окончании программы. «Браво, браво!» – кричат вокруг, и мы радостно хлопаем. «Сейчас ему кто-нибудь крикнет «бис!», и он ещё играть будет», – печально шипит Ася. «Браво, браво!» – продолжают благодарные зрители, но на бис артиста не вызывают, почему, станет понятно позднее.
Отхлопав себе ладошки и дождавшись, пока артист удалится за кулисы, мы спокойно встали и только сделали шаг к выходу, как Лаул выпорхнул обратно на сцену и под уже существенно угасшие аплодисменты снова сел за рояль. «Сыграй ещё раз моё любимое скерцо!» – шипит моя спутница. «Сыграй мой любимый вальс», – без особой надежды шиплю я, но с первого аккорда осознаю, что мольбы мои услышаны. Слегка торопясь (ну, в принципе, я понимаю, без спроса, считай, вышел на бис), Лаул доигрывает вальс, срывая овации, особо бурные из нашего угла зала.
Наполненные счастьем и благодатью, мы снова проводили музыканта за кулисы аплодисментами и только дёрнулись к выходу, как… В общем, признаюсь откровенно, сколько раз он выходил на бис ко всё пустеющему залу, я не знаю – мы позорно сбежали после третьего. Но в сердце моём поселилось трепетное и нежное чувство к этому музыканту.
Я люблю Лаула.
Я люблю Лаула не за то, как он виртуозно мажет мимо нот. И не за то, что он сыграл-таки мой любимый вальс. И даже не за то, что Пётр Лаул – это почти что Пауль. Я люблю Лаула просто потому, что невозможно не любить мужчину, который бесчисленное множество раз выходит на бис, хотя его об этом никто не просит *_*

@темы: музыка, Театр, шопен

16:26 

Поехали в Москву, или как Дюма в Россию понаехал. Мюзикл Монте-Кристо

Я думаю о каждом из вас. Я каждому из вас желаю зла.
Резать к чертовой матери!

Еще посмотрев «Возвращение Мушкетеров», я поняла, что люди русскые всерьез озаботились досугом г-на Дюмы и, дабы не скучно ему было в гробу лежать, дали ему нехилый повод в нем поворочаться. Поход на «Монте-Кристо» утвердил меня в этой мысли.
Вообще, сразу оговорюсь, что если Вы преданный почитатель Дюмы, ярый канонист или не считаете, что первый том «Графа» стоило бы сжать страниц до 30, делать Вам на спектакле нечего. Я себя ни к первым, ни ко вторым, ни, тем более, к третьим не отношу, так что избежать культурного шока мне удалось.
В общем, с первой же сцены я поняла, что автор проникся моей идеей убить первый том. У психоделических декораций стоят главные герои и символизируют (с). Аццкий Сотона и Сеньор Помидор поют что-то вроде "Masquerade! Paper faces on parade!" Выходит Граф в черном кожаном плаще (кто в ночи на бой спешит, побеждая зло?..) и всем своим видом показывает, что не зря я пришла на сие действо, ибо к черному плащу до пят и длинным платиновым волосам, стянутым в хвост черным бантом, не хватает только трости. Сразу хочу сказать, что душа моя ликовала весь спектакль, ибо состав нам попался аж с тремя длинноволосыми блондинами. Итак, не успела я порадоваться, что первого тома не будет, как герои посимволизировали-посимволизировали и ушли, оставив на сцене одного Сеньора Помидора aka Бертуччо aka Александр Голубев в костюме, явно спертом у Джека Воробья. Сеньор Помидор затягивает скучнейшую песню на тему «весна прошла, настало лето – спасибо партии за это», которую в принципе еще можно было бы спасти за счет музыки и самого Голубева, но у режиссера родилась Гениальная Задумка пустить на заднем плане видеоряд с какими-то морями-океанами, мучительно напоминающий караоке. Закрашивающихся буковок зал так и не дождался, что неудачно с точки зрения юзабилити.

- Горько! Горько!
- Еще бы. Стрихнин вам не сахар.


Приходит Мерседес в ночнушке и зовет Эдмона. Приходит Эдмон в пижаме и зовет Марсель. Приходит Фернан в трениках. Его никто не звал, он пришел похвастаться красивой французской косичкой, в которую заплетены его длинные платиновые волосы. (Кто сказал, что каталанцы знойные брюнеты? Блондины, все блондины!) Зал сочувствует, я завидую. Я дракончики плести не умею. Эдмон и Мерседес доводят Фернана и весь зрительный зал до нервного припадка песней про «я всегда к тебе иду, и в болезни, и в бреду, я всегда к тебе иду, я иду, иду, иду». Фернан не выдерживает и строчит донос.
Все кроме Вильфора тусят на свадьбе. Вильфор aka Маракулин приходит во фраке и лосинках и говорит, что соседи жалуются на шум. Все расходятся восвояси, Вильфор и Дантес идут на автопати.

Капитан, капитан, улыбнитесь!

Вильфор в лосинках, Дантес в пижаме, я в свуне.
«У Вас есть враги, капитан? У Вас есть враги, капитан», – правильно, всегда приятно поговорить с умным человеком. Вообще, признаки зарождающейся шизофрении Вильфор показывает уже в этой арии: кроме разговоров с самим собой он демонстрирует прогрессирующую амбивалентность, периодически ассоциируя себя с отцом, и очень эротично загоняется на тему воображаемых былых связей с Наполеоном. В приступе недуга Вильфор сажает Дантеса в подвал замка Иф. Еще бы в погреб посадил.
- Схуяли? – вопрошает Дантес, но его никто не слушает, потому что на сцене появляется дух замка Иф, и всем тупо страшно.
Вильфор и Фернан загоняются, Мерседес страдает (с), Дантес косит под дурачка.

Пятилетку за три года.

Если мне не изменяет память, а она мне, в отличие от косящего под дурачка Эдмона, не изменяет, Монте-Кристо в итоге стал удивительным, изумительным графом, безукоризненным аристократом и вообще кавайной някой после 10 лет, проведенных под крылышком аббата Фариа. Здесь из их знакомства вычленили главное: старичок дал Дантесу карту и преставился. За это время Сеньор Помидор успевает рассказать вкратце три четверти первого тома, чем меня неимоверно радует. В качестве иллюстрации на сцену выходят Вильфор с каким-то крошечным бантиком на ножках и Морсеры с переодетым духом замка Иф. Смысл сцены никому не ясен, но весь зал в свуне. Дантеса пытаются утопить, но он не тонет. В смысле, всплывает, причем очень картинно. Очевидно, этот тот самый «дракон», на котором зиждется представление Х)

How to win friends and influence people.

Второй акт радует глаз Маракулиным в лиловой рясе (бойся своих желаний!..(с)), отжигающим с какими-то дэвушками. Через непродолжительное время они замечают, что занавес уже подняли, и сваливают вглубь сцены. При виде Вильфора «в летах» становится ясно, что за столько лет работы в мюзиклах Маракулин так и не научился строить дружеские отношения с коллективом: как ему в Нотр-Даме волосы зубной пастой мазали, так извозюкали и здесь.

Зато, как выяснилось, очаровательная Эрмина, сыгранная трепетно и нежно любимой (полюбленной) мной Людмилой Светловой, просто-таки идеальная ему пара, ибо она в свою очередь посралась с костюмерами. Ничем иным нельзя объяснить ту дизайнерскую феерию, которой лучится ее образ. Можно, в принципе, закрыть глаза на парик романтического цвета осенней ржавчины, на абсолютно проститутские прозрачные (спасибо, не в сеточку) перчатки и даже на юбку из какой-то жуткой фольги – интересно другое. Костюмеры! Господа Окунев и, не побоюсь этого слова, Дрыкин! Почему у Эрмины в корсете тарелки?! Что они СИМВОЛИЗИРУЮТ??? Что это значит? Кто здесь? Кхм. Извините, сорвался. Одним словом, тарелки, очевидно, пополнят коллекцию неразрешимых вопросов вроде того, как писает Котопес и почему фильм Готика так называется. Честно говоря, все эти фенотипические странности Эрминочке с легкостью можно простить, ибо так, как ей, в мюзикле не досталось, кажется, никому. Во-первых, она отдувается за всю семью. Да-да, Данглара у нас нет. Ну и правильно, зачем нам самый главный злодей? Не надо, Вильфор с Фернаном и так справятся. Во-вторых, Эрмина олицетворяет СТРАДАНИЕ, ЛЮБОВЬ и НЕЖНОСТЬ. Ибо такой душечки и пусечки, как она, во всем мюзикле нет. Разве что Валентина, но это отдельный печальный разговор. Таким образом, лишенная мужа, любовника, дочери, стервозного характера и деловой хватки, Эрмина справедливо полагает, что раз уж так, надо брать Вильфора. Тупо напоить его она не догадывается и решает завести светскую беседу, выбрав в качестве темы для лёгкого, ни на что не обязывающего разговора, закопанного 20 лет назад общего сына. Казалось бы, беспроигрышный вариант, но Вильфор разводит руками со словами "I didn't wanna fuck you, baby"(c) и рушит все мои надежды на то, что хотя бы в мюзикле Эрмина с Вильфором будут жить долго и счастливо. "Идёмте, Эрмина, идё-ёмте. Водка стынет", - и они уходят, оставляя поле брани молодой поросли.

На безрыбье и рак рыба.

За неимением Морреля Валентина любит Альбера. За неимением иных вариантов Альбер любит Валентину. Потому что такую Валентину попробуй не полюби. Почему-то раньше мне казалось, что мадмуазель де Вильфор должна быть маленькой и хрупкой томной белокурой тургеневской барышней. А вот поди ж ты, нет. Вслед за ушедшими бухать Вильфором и Эрминой, за руку со слегка перепуганным Альбером (еще один длинноволосый блондин. в папу, очевидно) на сцену, ломая декорации, лучась весельем и этаким исконно русским здоровьем, выбегает бой-баба, кровь с молоком, Валентина.

"Я всегда к тебе иду!" - начинают петь они с Альбером, вводя благодарного зрителя в легкое замешательство. "Это уже было..." - робко замечают некоторые. "Ничего общего!" - убежденно восклицает маэстро Ким. "Это ремикс!" - оскорбляется композитор. "Это концептуально," - ставит решительную точку режиссёр, и зал покорно подпевает: "И во сне, и наяву курим-курим мы траву"... ФЛАФФ.

Джимми-джимми, ача-ача.

Уже хорошо поддатые, Фернан с Дантесом, обнявшись, вспоминают, как в школьные годы подкладывали кнопки на стулья взрослым. "Великие! Великие были дни!" - пускает слезу Фернан, но тут оказывается, что на вечеринке присутствует дочь одного из тех, кто пострадал в свое время от шалопаев, Гайде. Почему греческая княжна одета как внебрачная дочь Гиты, Зиты и Эсмеральды одновременно, не ясно. Почему она танцует для Фернана танец живота, тоже не понятно. Но танцует хорошо, хотя периодически и впадает в экстаз от собственной невъебенности. "Фернан, предатель подлый!" – подпеваем мы и танцуем а-ля "танцор диско".

Оценив ситуацию и поняв, что здесь клоака и цитадель разврата, Вильфор решает забрать дочь из этого злачного места, но Валентина сопротивляется, объясняя желание остаться тем, что обещала вечером помочь помыть посуду. "Мне похер! При чем тут ты? Пускай Морсер теперь заботится о них", - делает из Фернана посудомойку Вильфор и с видимыми физическими усилиями утаскивает дочурку. "Явился кто-то веселья колесом!" - безапелляционно заявляет Альбер, на лице которого написано полное непонимание собственных слов. Зал сочувствует, он тоже не понимает, кто явился и каким колесом, но подозревает, что это скрытая реклама наркотиков. "Вы знали, скажите, МАТЬ?" - ловко передает эстафетную палочку мамаше Альбер. "Это я виновата, я", – отвечает Мерседес. Зал радуется первой здравой мысли и аплодирует. "Накажи меня, накажи!" - увлекшись, главная героиня просит взять плетку побольше(с), зал предчувствует R и аплодирует еще громче.

Все страньше и страньше, все чудесатее и чудесатее.

Когда на сцене появляется Бенедетто, зритель понимает, что накануне у труппы Монте-Кристо был корпоратив по поводу ввода в состав Станислава Беляева, потому что актер одет в костюм кузнечика. Возможно, кстати, корпоративом объясняются и тарелки в корсете, но я убеждена, что они - все же Гениальная Задумка, не понятная простому обывателю. Итак, Бенедетто поёт умилительную арию о любви к родителям, в течение которой становится понятно, что он одет не кузнечиком, а леприконом. Маракулин пытается сказать свое решительное Тихатаам, но тут оказывается, что Эрмина рыжая не просто так, а на самом деле она ирландка. Услышав о том, что родной для патриотической ирландской души леприкон подвергается терзаниям, она очень натурально расстраивается и решает пригреть его на своей груди. Бенедетто с Эрминой поют трогательный дуэт, сильно напоминающий мне пейринг НМ/ДМ. Зал растроган. Незнакомый мужчина на соседнем кресле беспалево рыдает. Я держусь, но из последних сил.

Кто здесь?

Кульминация праздника: гости, упившись вусмерть, начинают наезжать на хозяина хаты и ругать его пауком. Могли бы обратиться ко мне за консультацией, я бы подсказала более ёмкие эпитеты и метафоры. "Ну кто Вы, граф?" - вопрошает Альбер. "Ну кто Вы граф?" - вторит ему Валентина. Вообще эту арию я бы назвала главным достижением Кима за весь мюзикл, потому что надо было постараться так написать слова, чтобы они никоим образом не могли сложиться в осмысленное предложение.

Вам весело. Вы словно злой паук ликуете над жертвою своей
И чтоб весь мир глядел на дело Ваших рук, Вам близко это чувство палачей.

Что вижу, то пою (с) Любимый жанр маэстро. Но вообще, разумеется, я придираюсь. Стоит быть благодарными хотя бы за то, что в арии Фернана нет строчки "о похоть, похоть, похоть", Бертуччо не поет о больших печатных станках, а юная Мерседес не заявляет с крестьянской простотой, что о себе она знает лишь то, что когда-то родилась. Хотя нет, вру. Про печатный станок есть, только у Бошана. Эх, не смог Юлий Черсанович уйти от любимого образа, не смог. Ну ладно, станок так станок. Чем бы автор либретто ни тешился, лишь бы больше Нотр-Дам не переводил.

Финал.

Выяснив, что граф паук, все потихоньку рассасываются по домам, Эдмон, у которого по мюзиклу с Гайде не заладилось, хватает Мерседес и начинает с ней петь что-то очень унылое на тему "все пока". Зритель потихоньку засыпает, но тут актеры делают ход конем и снова выдают что-то про явсигдактибеиду. Зритель, встрепенувшись, подхватывает "мы поедем в Катманду, я всегда к тебе иду", видеоряд на заднем плане показывает, как все начиналось, у зрителя начинает кружиться голова, чувство счастья потихоньку заполняет чакры. Затыкает и закупоривает. В поддержку главным героям на сцену выходят все остальные и мощным контрольным ударом запевают про траву, какаду и "я иду-иду-иду". Зритель ликует, плачет и намеревается перевести на счет Московского Театра Оперетты все сбережения. Весь зрительный зал в состоянии эйфории покидает театр, распевая вышемногоразупомянутую песню и мерно покачиваясь в такт.

@темы: мюзиклы, театр, монте кристо

Заметки левым копытом

главная